Как создавалась легенда ПрагиНачалом создания легенд бывали слухи и анекдоты, связанные с популярными личностями, будь то правителями, политиками, мастерами искусств, грабителями, убийцами и их жертвами. Подобная творческая деятельность может развиться в более узком кругу вокруг каждого, кто так или иначе вызвал любопытство своего окружения экстравагантной жизнью, странностями, уединенностью, непонятными отношениями, белыми пятнами в своем прошлом. На каждой улице, в каждом доме, а главное - на каждой открытой галерее дома были такие легенды и необычные персонажи. Уже на этом этапе реальность различным способом деформировалась, дополнялась, приспосабливалась для определенных целей и обстоятельств. Большинство легенд на этой примитивной стадии не переживет более одного поколения на галерее дома, но отдельные истории продолжали свое своеобразное существование. Не обязательно такие, которые при жизни поддерживала слава и историческое значение их носителя. Легенда по разным причинам может вообще отделиться от человека, около которого возникла, перескочить на другого человека, попасть в новые обстоятельства, зацепиться за определенное место, путешествовать по свету как блуждающая тема долго после того, как ее первые рассказчики уже канули в Лету. Параллельно с этим развивается устная хроника, которая и в наше время технического прогресса распространяется, особенно во время волнующих общественных событий, при толковании и прогнозах которых лихорадочно работает взбудораженная коллективная фантазия. Такое пробуждение коллективного творчества наблюдалось во время гитлеровской оккупации, и пражский сленг создал для этого явления слово «шептанда».
Когда эта связь теряется, они превращаются в сказки. И наоборот, если эти случаи запишут в своих хрониках летописцы, то они становятся историей, если современные критики не заявят, что это мифы или фальсификация. Если они попадут в руки к писателям беллетристам, то станут литературой. Нередко совокупность таких легенд, соответственно сформированных и стилизованных, может получить более глубокую значимость. Часто в событиях, овеянных легендами, будущие поколения заметят начало того, к чему относятся со священным почтением и что хотят продолжать - тогда легенда становится преданием. Некоторые легенды могут приобрести символическое значение, стать мифом, выражающим веру больших коллективов. Все эти категории творчества наряду с основными интересами удовлетворить пробудившееся любопытство могут иметь и свою особую окраску, соответствующую миссии, которой ее наделяет создавший ее коллектив.
Всю эту мастерски созданную конструкцию, состоящую из фантазии и реальности, в 18 веке начала критиковать историческая наука. Она немилосердно вскрывала реальность, отбрасывая сплетни, легенды, более удачные, чем действительность, варианты, разрушала предания и мифы. Не удовлетворившись обнаружением документальных фактов, на открытые фрагменты исторической реальности стали наносить новый слой легенд, называемый научной гипотезой. Наряду с серьезной наукой буйно процветает наука дилетантская, которая дает волю самой буйной фантазии, не исключая и ошибки. Пршемысловская легенда Сплетни в доисторические времена имели совсем другой вид, чем их реконструкция в 20 веке, но по своей сути, как и в наше время, касались тех, которые своим положением, полученным небывалым повышением, как это было у Пршемысла, попали в верхушку общества. Поэтому не исключено, что легенды, которые легли в основу этого культа и предания, среди современников распространялись и в совершенно противоположном варианте - оговаривающие и злобные.
Но эта государственная традиция династии находится в разногласии с государственной религией, потому что предки правящего рода были язычниками. Помогает «коррекция» истории, которая в уста языческой княжны Либуше вкладывает пророчество о будущей славе Праги, которая заключается в том, что здесь расцветут «две оливы», т.е. св. Вацлав и св. Войтех. Пршемысловскую легенду как государственную традицию укрепил и узаконил Карл IV, подчеркнув напоминание о происхождении основателя первой в Чехии правящей династии в коронационном ритуале чешских королей. Позже в хрониках Пршемысловский цикл развивался и менялся. Были добавлены легенды, которые превращались в литературу и достигли широкого распространения. Это еще больше ослабило их связь с действительностью. В то же время исторические исследования стремятся к точному отделению исторической истины от фантазии. Начинается кампания против хроник летописцев, особенно Вацлава Гаека из Либочан, подробно разработавшего вышеградские легенды. Встречное движение видит в этих легендах, которые не могут быть историческими документами, свидетельство давнего коллективного народного творчества и выдающихся моральных ценностей народа. Вышеградские легенды превращаются в национальный миф, укрепляющий чешское движение возрождения. Он наполняет все области культуры и достигает наивысшей степени в опере Сметаны, которая воспринимается как проявление чешского патриотизма. За легендой Праги нельзя поставить точку. Это процесс, который не только пишет следующие страницы, в которых новая действительность подчиняется новым играм фантазии, но также и меняет взгляд на целый образ прошлого. Легенда не только вносит изменения и добавления, но также и удаляет часть содержания, иногда намеренно, когда из определенной группы фактов искусственно создается традиция. Но чаще действует механизм коллективной памяти, у которого свои законы с непонятной прихотью и своеволием. Так легенда оказывается в противоречии с историей. Легенда создается вокруг развивающейся живой действительности, а более устойчивый вид приобретает уже после определенного промежутка времени, когда работу коллективной памяти не нарушает индивидуальная память. Легенды нашей жизни мы создаем сами, но читать их будут уже будущие поколения. Karel Krejčí |
| гл.страница | легенды | мистика | старая Прага | дома, улицы | выставки | Контакты |
|---|